На голове у него красовалась элегантная шляпа, связанная из тонкой соломы с широкими загнутыми полями, из-под которой виднелись оттопыренные уши. Облачен он был в охотничий замшевый костюм. Ноги защищали добротные высокие сапоги на шнуровке. На безымянном пальце левой руки сверкало золотое кольцо с бриллиантом, а из нагрудного кармана виднелась цепочка от часов. Последний из бойцов вид имел совсем не воинственный, хотя, как и положено, нес через плечо патронташ и держал в руках винтовку. Черная строгая одежда, застегнутая на все пуговицы. Благообразная, правильной формы борода светло-каштанового цвета и глубокосидящие темно-синие глаза: все в нем выдавало служителя церкви — пастора, сменившего свой приход на тяготы военной партизанской жизни. Лицо пастора выглядело непроницаемым, и только губы неслышно и почти незаметно шевелились, словно повторяли какую-то молитву или псалом.

— Так, — сказал фельдкорнет недоверчивым тоном, — это вы и есть знаменитый капитан Сорви-голова?

— А что вас смущает? — спросил Жан, немного вызывающе взглянув на бура.

— Возраст, юноша, возраст. Вам лет девятнадцать-двадцать? — Почти, — не стал уточнять Жан. — А разве для войны — молодость помеха?

— Но, судя по слухам, вы нанесли англичанам столько урона, что я представлял вас этаким головорезом тридцати с лишним лет с квадратной челюстью и огромными кулаками. А вы и в самом деле еще мальчишка, молокосос. Так, кажется, называли ваш отряд?

— И мы давали по сто очков вперед некоторым взрослым, — вмешался в разговор Фанфан, который тоже хорошо знал африкаанс — язык буров — голландский с небольшой помесью французского и немецкого.

— Ну, что же, если это так, то примите мои поздравления. Вы снова попали к друзьям, — улыбнулся фельдкорнет, пожимая руку Жану Грандье. — Меня зовут Пиитер Логаан, — представился он. — Я до войны работал журналистом в Йоханесбургской газете "Бюргер". Вел там отдел новостей. Но вот пришлось отложить перо и взяться за винтовку. Поначалу передавал репортажи из театра военных действий, но как наш город пал, я теперь только воюю. — А это мой друг и соратник Эйгер Строкер, — Логаан указал ладонью на чернобородого бура. — Он — бывший художник. У него в городе была мастерская, да не захотел отсиживаться, когда Родине грозит опасность потерять независимость.