— ОЙ, оглан, прости, что я так опоздала. Но я не виновата!

— Тут должна последовать ссылка на объективные обстоятельства.

— Нет, правда! Во-первых, нас задержали в институте. Один наш профессор — я тебе уже говорила о нем — два часа рассказывает всякие байки и лишь потом переходит к своему предмету.

— А во-вторых?

— Что «во-вторых»?

— Ох, женщины! Ты же сказала: во-первых, задержалась в институте. Жду твое «во-вторых».

— Ах, да! Вернулась домой, а у нас гости! Не могла же я не помочь маме напоить их чаем?

— Нет, не могла. Ты примерная дочь, И учитывая смягчающие обстоятельства и искреннее раскаяние обвиняемой, суд выносит оправдательный приговор.

Аджап церемонно наклонила голову:

— Спасибо, оглан. Я больше не буду. — Она подняла на Бабалы вопросительный взгляд: — Ну, а теперь я тебя слушаю,

— Хм… Как это понимать?

— Ох, мужчины!.. Когда мы по телефону уславливались о встрече, ты обещал сказать что-то важное.

Так и заявил: есть одна важная новость, вечером — скажу,

— Верно, верно, — рассеянно подтвердил Бабалы. И замолчал, — опустив голову и поглаживая ладонью щеку. — Новость-то, правда, не из приятных.

— Тем более ты должен все рассказать. Или не доверяешь мне? Не веришь, что я пойму тебя, как надо?

Бабалы сжал ее руки в своих:

— Я верю в тебя, Аджап-джан!

— Тогда говори.

— Видишь-ли… Мне скоро придется уехать из Ашхабада — далеко и надолго.

— Командировка?

— Да нет, назначение. Меня посылают строить Большой канал.

— А тебе не хочется ехать?

— Почему это не хочется? Это большая честь для меня. Об этом только мечтать можно. Я ведь инженер-ирригатор.

Аджап засмеялась:

— А говорить — неприятная новость! Я рада за тебя.