— И ты меня послушаешься?

— Незамедлительно перекуюсь! Так когда же прикажешь ждать тебя на стройке?

Аджап досадливо поморщилась:

— Опять ты за свое! Я же говорила: решать, где мне работать, будет министерство.

— А если я договорюсь с твоим министерством?

— А если врач необходимее не в Рахмете, а в другом месте?

Бабалы махнул рукой:

— Тебя не переспоришь.

— Но ты же только что обещал слушаться меня, а не спорить со мной!

Увидев, как помрачнел Бабалы, Аджап ласково дотронулась ладонью до его плеча:

— Оглан, что сейчас-то об этом говорить? До диплома еще столько времени… Давай не будем ссориться, а?.. Тем более — ты уезжаешь. Зачем же омрачать последние минуты? На новое место надо ехать, с хорошим настроением:

— Ты хозяйка моего настроения.

— И хочу, чтобы оно было безоблачным! Мы ведь еще увидимся. Да и почта для чего-то же существует!..

На сердце у Бабалы просветлело.

В это время в дверях появился Нуры, хмурый как дождь. Он, видно, успел управиться со всеми делами, ему надоело торчать во дворе, и потому прямо с порога он заворчал:

— Аллах, почему я шофер, а не чабан!.. Пас бы овец в свое удовольствие, захотел бы — выбрал барашка пожирнее, да на шашлык его! Как говорится, своя рука владыка. А тут — стой у машины, как пугало, дожидаясь начальника, или принимайся чистить ее в десятый раз. Я уж до дыр ее протер! Начальству, конечно, виднее, когда ему ехать. Но наш «газик» уже бьет копытом!

Аджап повернулась к Бабалы:

— Слышал?

— А, у Нуры язык — что стрелка часов: не остановится, пока не кончится завод или не лопнет пружина.

— Но ведь вам правда пора ехать, — Она поглядела на свои часы: —Ох, и я уже опаздываю.

Нуры шагнул к ней и, забыв о том, что только что торопил Бабалы, готовно предложил: