Бюро единодушно поддержало его. Бабалы оставалось только помалкивать.

За него высказался приглашенный на бюро начальник строительства Большого канала Сергей Герасимович Новченко, взявший слово последним:

— Бабалы Артыкович — мой ученик. И думаю, не станет спорить со своим старшим наставником. Так вот, от его имени я заявляю, что он принимает должность начальника участка Рахмет! Или ты боишься трудностей, Бабалы?

Бабалы криво усмехнулся:

— Пока ни у кого не было оснований упрекать меня в трусости.

— Тогда, может, тебе плевать, проложим мы канал или нет?

За время совместной работы с Новченко Бабалы привык к его резкому, властному тону и к тому, что тот в любой аудитории не стеснялся в выражениях. Потому он не стал возмущаться демонстративно обидным предположением Новченко, а твердо сказал:

— Я готов положить жизнь за успешное завершение строительства!

И вот теперь он вместе с верным Нуры готовился к дальней дороге и нелегкой борьбе за воду.

Нуры вышел из дома, сгибаясь под тяжестью громоздкого чемодана и узлов с постелью и другими пожитками. Запихнув все это добро в машину, он вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб, отдуваясь, — сказал:

— Говорят, два переселения равны одному пожару.

— Ну, ну, не преувеличивай. Не так уж много вещей мы с собой берем.

— Таскать-то их — мне.

Бабалы нахмурился:

— Я же, кажется, предлагал тебе свою помощь.

Шофер, свято оберегавший Бабалы от лишних забот, только головой покачал:

— Ай, начальник, шуток не понимаешь!.. Какой из тебя носильщик? Побереги свои раненые ноги.

И стремглав кинулся в дом за новой партией домашнего скарба.

А Бабалы вдруг погрустнел…

Он отправлялся в дальнюю поездку, — и никто его не провожал.

Сегодня вон даже и домработница где-то загуляла. Ну, это ее дело. А вот что Аджап не смогла остаться — жалко… Как ему хотелось бы, чтобы она помахала ручкой вслед удаляющейся машине!..