Артист доложил:

- Вижу "Ниву". Едет медленно. Остановился. Вылез. Осматривает берег. Ставит "Ниву" поперек дороги, мордой к откосу. Ну дает!

- Докладывай, а не трепись!

- Докладываю. Пересадил на водительское сиденье одного из кадров. Пристегнул ремнем безопасности. Вытащил из салона свой сидор. Толкает "Ниву" в задницу. Сейчас будет бултых. Слышал?

- Продолжай.

- Отряхнул руки. Поднял сидор. Пошел к станции. Все, скрылся за поворотом.

- Жми за Мухой. Потом возвращайся сюда.

- Понял тебя.

Мы с Боцманом немного выждали и выбрались на дорогу. Здесь нас подобрал Артист. Уже заметно стемнело. В свете фар на обочине мелькнул светлый плащ клиента. Он не оглянулся, даже не попытался голосовать. Как шел по дороге, так и шел. Только форменного лагерного кепарика на нем уже не было - то ли выбросил, то ли спрятал в сидор.

Через полтора часа он подошел к станции и купил билет на поезд Мурманск Москва. До поезда было около трех часов. Он прошел в конец тускло освещенной платформы и уселся на скамейку с видом человека, который отшагал двадцать километров и теперь рад возможности вытянуть ноги. Мы наблюдали за ним издалека, из машины.

- Ну? И что вы обо всем этом думаете? - поинтересовался я.

Муха промолчал, а Боцман ответил:

- Наш наниматель ошибся. Нужно охранять не его, а других от него.

- А ты что скажешь? - обернулся я к Артисту. Он немного подумал и произнес:

- Уличного музыканта одаряет золотыми червонцами осень. Он богат уже, скоро зима.

Артиста мы высадили в Оленегорске, чтобы он сел на пассажирский поезд Мурманск - Москва, на который позже, на полустанке, сядет клиент. Не для того, чтобы подстраховать его. Из всех людей, которых я знал, он меньше всего нуждался в подстраховке. Просто для того, чтобы быть уверенными, что он благополучно прибыл в Москву. За это нам, собственно, и заплатили. Сами же потащились в Мурманск, отдали мужику "Жигули" и на самолете вернулись в Москву.