Первым толчком к событиям, которые привели к задержанию Калмыкова, а затем к возбуждению против него уголовного дела, послужил телефонный звонок, поступивший 20 мая 1998 года около десяти часов вечера по 02. Звонил мужчина. Сбивчивым от волнения голосом он сообщил, что полчаса назад в окне шестого этажа одного из старых домов по улице Малые Каменщики видел высокого худого человека со снайперской винтовкой в руках. Он указал номер дома, но назвать себя отказался. На вопрос, каким образом он сумел кого-то увидеть в окне шестого этажа, звонивший обозвал оператора козлом, обматерил и повесил трубку.

В дежурной части сначала решили, что это какой-то алкаш, допившийся до белой горячки, но на всякий случай номер проверили. Звонили не с квартирного телефона, а из будки телефона-автомата на углу Больших Каменщиков и Таганской площади. Экипаж патрульной машины опросил продавщицу табачного киоска, стоявшего возле телефонных будок, она показала, что видела звонившего.

Это был мужчина лет сорока в дорогом кашемировом пальто черного цвета, невысокий, плюгавый, трезвый. Продавщица обратила на него внимание, потому что из трех автоматов исправен был только один, мужчина безуспешно пытался дозвониться и выражал недовольство. Из третьей будки он все-таки дозвонился, потом купил пачку французских сигарет "Житан" и уехал на красивой иностранной машине черного цвета.

Кашемировое пальто, сигареты "Житан", иномарка, трезвый. Сообщение передали в райотдел милиции.

Там к нему отнеслись серьезно, так как против старого здания на Малых Каменщиках, указанного телефонным анонимом, на улице Большие Каменщики находился четырнадцатиэтажный многоподъездный дом из желтого кирпича, в котором при советской власти давали квартиры крупным партийно-хозяйственным руководителям, а теперь селились серьезные бизнесмены. В этом доме жили два депутата Госдумы и три члена московского правительства. А после недавнего покушения на одного из вице-премьеров правительства Москвы и выволочки, которую устроил руководству ГУВД мэр Лужков, сама мысль о повторении чего-то подобного вызывала у московских милицейских начальников нервный тик.