Судьи выпили по чашке кофе и вернулись в зал заседаний.

- Суд принял решение приобщить к делу документы о покупке квартиры, представленные обвинением, - объявил Сорокин.

Для всех, кто хоть что-то понимал в судопроизводстве, это означало неизбежный обвинительный приговор.

Но главная неожиданность ждала впереди: адвокат Кучеренов объявил, что его подзащитный признает себя виновным.

IV

Процесс подошел к концу. Можно было начинать писать приговор. Этим судья Сорокин и решил заняться, вернувшись в свой кабинет и сняв мантию.. Но не лежала у него душа к этому делу. Не лежала.

- К вам господин Перегудов, - сообщила секретарша. - Говорит, что вы хотели его видеть.

- Пригласите, - распорядился судья, даже обрадовавшись предлогу отсрочить тягостное занятие.

- Вас удивила моя просьба зайти? - спросил он, жестом предложив посетителю кресло перед письменным столом и с интересом рассматривая его.

- Не очень, - последовал спокойный ответ.

- Чем, по-вашему, она вызвана?

- Будет лучше, если вы скажете сами.

- Что ж, резонно, - согласился судья. - Почему вы заинтересовались этим процессом?

- Калмыков был моим пациентом.

- И что?

- Для врача каждый больной - как ребенок для матери. Чем тяжелее он достается, тем дороже. Калмыков был очень тяжелым больным. Он страшно бредил. Сутками. Он держал меня за руку и бредил. Я не мог отойти. Он бы умер. Почему-то я был в этом уверен.

- Его оперировали вы?

- Нет. Я военный хирург, но уже давно не практикую. Я больше года пытался вернуть его к жизни.

- Вам это удалось?

- Да. Он вернулся к жизни. Он даже начал улыбаться. Эта история убила его.

- Кто эти молодые люди, которые сидят с вами? - продолжал судья, пытаясь понять, что показалось ему необычным и даже странным в этом докторе Перегудове и его молодых приятелях. - Пастухов, Хохлов, Злотников, Мухин, - перечислил он, заглянув в принесенный охранником листок.