- Не знаю, - задумчиво сказал Каштанов. - Прыгать невысоко. - И постучал пальцами по пластиковой стенке лифта.
Войдя в номер и дождавшись, пока приятный молодой человек в форме (без эполет), несший наши вещи, исчезнет, Каштанов мельком оглядел роскошную двуспальную кровать, журнальный столик, темно-зеленый палас с красным рисунком на полу, телевизор “Sоny” c плоским экраном, мрачно посмотрел, как я, подойдя к окну, любуюсь на голубеющий внизу бассейн с морской водой, полосатыми шезлонгами и купающимися постояльцами отеля, помолчал немного, а потом сказал медленно и раздельно :
- П…-ц. Это плохо кончится. Я чувствую.
И пояснил :
- Этот номер стоит не меньше 100 долларов в сутки. Так? Так. А у меня с собой всего 200. И у тебя 100. (Откуда он знал?). Если нас бросят здесь даже завтра - домой мы будем добираться пешком.
3. Серебристый купальник фотографа Каштанова
Собственно говоря, этот первый день я вообще помню очень плохо. Я помню, что сначала мы с Каштановым, немного смущаясь, растащили в разные стороны гостиничные кровати, и при этом Каштанов ругал наших спонсоров за скупость (уж не могли, мол, дать нам два номера), а я молчала. Потом мы приняли душ, прогулялись по территории и окунулись в бассейне, который я видела из окна.
Зам капо Юры по связям с общественностью при расставании в холле сказал, что нам позвонят, как он выразился, через часок - другой. Но через часок и через другой, и через третий, мобильный телефон Каштанова был тих, как Днепр при ясной погоде. На гостиничном автоответчике тоже ничего не было. Зато по возвращении под дверью мы нашли меню. Меню на трех языках предлагало нам утренний завтрак на следующий день и просило пометить в специальной графе - сколько мы предпочитаем, чтобы варились яйца - 3, 6 или 9 минут?.. Прямо Пушкин какой-то. Когда Каштанов увидел эти “три, шесть или девять”, а также цену завтрака - 1650 рублей, он засмеялся. Отсмеявшись, он снова яростно предался печали, повторил свою недавнюю мысль, что мы влипли, и принялся повторять это слово на все лады.