(Неплохо, да ? Но, я же говорю, мы все там были немного не в себе).

И вот что меня поразило: фотограф Каштанов неожиданно заявил мне, что лично он понимает и одобряет Наташу Д., не говоря уже о ее безумной подруге Свете. (Sic!) Что она права, и так, мол, и надо поступать с этими новыми хозяевами жизни, которые считают, что всех и вся за свои деньги купить могут. (Sic! Sic!). А на мой вопрос, зачем же она вообще согласилась на эту поездку и не считает ли он, что за все в жизни надо платить, особенно когда об этом предупреждают заранее, фотограф Каштанов отвечал сбивчиво, но горячо: что, мол, с одной стороны и в каком то смысле, “да, соглашаться, возможно, не следовало”, но, с другой и особенно в данном случае, “нет, он так не считает”. Я удивилась, так как Каштанов никогда ранее в левых взглядах замечен не был, хотя… я тихо подозреваю, что дело тут не во взглядах, а в том, что он по ходу дела тоже стал неровно дышать к этой Наташе Д. (дурной пример, говорят, заразителен) и, следовательно, потерял присущую ему обычно адекватность и холодную рассудочность.

(И все-таки: что они все в ней находят?!..)

В общем, вся эта сиеста продолжается на наших глазах, цветет большими белыми цветами, как дикая пальма в оранжерее, а мы с Каштановым, представляете, мы же так до конца и не понимаем, что происходит, нас совесть мучает! Мы же, несмотря на его “левые взгляды”, работать сюда приехали! И хотя совершенно ясно, что все остальные приехали сюда совсем для другого, мы решаем не обращать внимания и в 21.30 того же дня объявляем автоответчику в номере Наташи Д., что завтра, в одиннадцать а-эм у нас съемка.

И странно, но Наташка довольно скоро нам перезвонила, а самое странное, что она, немного поколебавшись, согласилась на наше предложение. Может быть, она подумала, что, с одной стороны, все равно нам днем делать вроде нечего, а с другой, что в случае чего ей наши трудодни пригодятся. Если, например, она совсем доведет своего Крестного отца и он от отчаяния начнет размахивать браунингом. И тогда она скажет: сударь, в чем дело? Я на работе!.. (И тому есть свидетели. Целых два).