Бывший зек Каменномостский, давая свидетельские показания, сообщил следующее: "Когда меня завели в хату, то находившиеся там люди спросили, знаю ли я, куда попал? Я сказал, что, в общем-то, нет... И сокамерник Шеховцов сообщил, что в эту камеру просто так не сажают..."

Один из контролеров СИЗО поведал следователю, что заключенный Стусов, содержавшийся в этой хате, заявлял: "Наша хата держит весь изолятор..." Один молодой осужденный выламывался как-то из этой камеры, кричал, что вскроет себе вены, если его не уберут оттуда.

Впрочем, стоит почитать явки с повинной, полученные от некоторых жильцов этой камеры.

"Я, Кошик В. Н., после освобождения из мест лишения свободы 25 января совершил несколько краж из квартир в селах Ш, и Г... В районе Садового я облил труп Митнева бензином и поджег его... Выскочил из машины и выстрелил в пассажира, который сидел рядом с водителем..."

Однако следственный эксперимент заставил усомниться в показаниях несчастного Кошика. Он явно оговаривал себя, не имея для этого никакой веской причины.

Семенов (тоже "жилец" спецхаты) сознавался в изнасиловании. Амбросашвили, Подкопаев и Львов рассказывали в письменном виде, как они "грабили, крали, убивали и насильничали". Однако в ходе судебных разбирательств все эпизоды оказывались непрочными, как песочные замки. Одно было общее: большинство "признаний" было написано именно в камере N19.

Эта камера являлась особой зоной даже для контролеров СИЗО. Увиденное ими в тюремный "глазок" отражено на страницах дела N23005:

"Заключенный Онойко прыгал на Кошкина со второго яруса кроватей. Он же поджигал на Сезко одежду... Шеховцов разбил голову цыгану.

У одного молодого парня нагретой ложкой вместе с зубами вырывали коронки - били чем-то по ложке. Парень умолял не делать этого и кричал от боли.