Заключенного Халиса с силой резко сажали на ягодицы, опускали на пол.

Б, избивали ежедневно в течение двух месяцев... С ним же насильственно совершали акты мужеложства, заставляли мазать на хлеб испражнения и есть их.

Подкопаева избивали скамейкой и сломали ему обе руки".

С какой же целью совершались эти "действа", скорее похожие на гестаповские пытки, нежели на обычный тюремный беспредел, чаще ограничивающийся грубыми, но в целом безобидными издевками?

Очень просто: "отличник МВД, честный, грамотный и принципиальный" заместитель начальника СИЗО по оперативной работе майор Лазаренко таким образом добивался хорошей общей цифры раскрытия всевозможных преступлений в основном глухих висяков, в раскрытии которых были бессильны следователи и розыскники. Камера N19 снабжалась конфетами и сигаретами, выпивкой и наркотиками и даже зачем-то дорогими духами. Обкурившись, обколовшись или опившись, добровольные помощники органов принимались вышибать показания из очередной жертвы.

По заданию Лазаренко камерой руководил некто Долгополов, барин хаты. Он же собирал явки с повинной и относил пытливому майору.

В частности, вначале Лазаренко зачитал заключенному Сезко длинный перечень нераскрытых преступлений (изнасилование у вагончика, кража из магазина и т.д.), и Сезко, попав под "молотки" прессовщиков из страшной хаты, сразу "вспомнил", что именно он все это и совершил.

Заключенного Кошика избивали месяца полтора, и все это время он писал явки с повинной.

Смерть Кравцова осталась неразгаданной. В постановлении о производстве эксгумации лишь записали, что "возникает сомнение в том, что причина смерти установлена правильно". Прижизненные увечья Кравцова появились у него в то время, когда он находился в прессхате. Однако в медкарте никаких записей о переломах нет; медчасть СИЗО, состоявшая в сговоре с администрацией, тщательно все скрывала... Поэтому команда истязателей постоянно перемещалась по изолятору, подобно пришельцам-призракам: то 19-я, то 53-я, то 67-я камеры...