— Какие горы? Мелек у меня не в горах, за кибиткой. Ни в какие горы гейча не поведу, пускай дома кричит.

«Голову морочит старая карга», — уже раздражаясь, подумал Кайманов.

— Яков Григорьевич, я буду у себя, — с улыбкой сказал Ястребилов, направляясь в канцелярию. Это можно было перевести так: «Вы развлекайтесь, а у меня дела».

Сулейманов и Белоусов перестали смеяться. Невозмутимо и чуть иронически наблюдал эту сценку Клычхан.

Кайманов увидел возле кибитки Сюргуль худощавую мужскую фигуру. Кто-то в туркменском халате и высокой папахе — тельпеке стоял у входа, смотрел в сторону комендатуры.

— Кто у тебя в гостях? — спросил Яков.

— Ай, Хейдар, один человек, — не задумываясь ответила Сюргуль.

— Что за Хейдар? Зачем пришел?

— Ай, немножко надо замуж выходить, трудно одной...

— Замуж?!! — Яков открыл было рот, но от комментариев воздержался. Что ж, и в свои семьдесят лет Сюргуль имела право выйти замуж. Одной действительно трудно...

— Ай, хорошее дело, — как можно радушнее улыбнувшись, сказал Кайманов. — Приглашай на свадьбу, будем поздравлять. Одну минутку, ханум. Подожди и ты, Клычхан, — попросил он и отозвал дежурного Белоусова в сторону.

— Вы смотрели документы Хейдара?

— Так точно, товарищ старший лейтенант.

— Почему не доложили?

— Капитан Ястребилов сказал, чтобы я вас не беспокоил, у Хейдара он сам документы проверял.

«А мне ничего не сказал», — подумал Яков, который ждал появления Хейдара так же, как ждал его начальник отряда полковник Артамонов. Ждал Хейдара и капитан Ястребилов, решивший, очевидно, сам доложить полковнику, что Хейдар пришел.

Кайманов неодобрительно посмотрел на Белоусова:

— Значит, о Сюргуль и ее козле вы мне докладывали, а о Хейдаре — новом человеке — ни слова.