Они остановились у дальнего конца бассейна. Сессиль высвободила свою руку и взглянула на него неодобрительно:

— Вы хотите сказать, мистер Боуман...

— Называйте меня Нейл, так меня называют все друзья.

— Вы легко заводите друзей, не так ли? — спросила она.

— Да, — ответил Боуман просто. Она либо не слушала его, либо проигнорировала эти слова.

— Вы хотите сказать, что никогда не работали? Никогда ничего не делали?

— Никогда.

— У вас нет никакой профессии? Никакой специальности? Вы ничего не умеете делать?

— А зачем мне работать? — резонно возразил Боуман. — Мои предки сделали миллионы, и нет смысла увеличивать их. Каждое поколение, на мой взгляд, не должно усердствовать. Надо создать условия для проявления инициативы и выхода энергии последующих поколений, своего рода подзарядки семейной энергии. Кроме того, мне не нужна никакая профессия. У меня нет ни малейшего желания работать, — закончил он с достоинством, — и отбивать хлеб у бедного человека, который действительно в ней нуждается.

— Это все красивые слова. Но как можно так говорить о человеке?

— Люди всегда неправильно оценивают меня, — грустно сказал Боуман.

— Однако герцог оказался совершенно прав. — Она удивленно покачала головой, скорее с раздражением, чем с холодным осуждением. — Вы действительно бездельник, мистер Боуман.

— Нейл.

— О, вы неисправимы. — В голосе Сессиль впервые прозвучало раздражение.

— И завистлив. — Они подошли к патио, и Боуман взял ее за руку. Он не улыбнулся, и она не пыталась высвободить руку. — Завидую вам. Я имею в виду ваше самообладание и скромность. Две английские девушки живут здесь в течение года, получая зарплату машинисток двести фунтов в неделю...

— Лила Делафонт и я находимся здесь, чтобы собрать материал для книги. — Она попыталась быть официальной, но ей это не удалось.

— О чем? — спросил Боуман вежливо. — Местные кулинарные рецепты? Издатели не платят денег за сомнительные книги такого рода.