И они пошли к аэродрому, посмеиваясь и переговариваясь.

Милиционер все еще спал под телогрейкой. Теперь я остался один с глазу на глаз с собакой. Наконец я смог как следует ее рассмотреть. Красавец зверь! Шерсть густая, чистая, блестящая; глаза овальные, черные, небольшие, но удивительно сторожкие, лапы – толщиной каждая в мужскую руку; посадка головы горделивая; спина широкая, как гладильная доска.

Карай проводил взглядом своих врагов, деланно зевнул и улегся на траву, положив острую морду на вытянутые лапы. Меня он, видимо, разгадал: я не представлял серьезной опасности.

– Ты собачка хорошая, – сказал я ему, – но хозяин у тебя неважный. В этом смысле тебе не повезло.

– Чем это не угодил вам его хозяин? – послышался вдруг насмешливый голос из-под телогрейки.

Ага, проснулся милиционер.

– Что ж вы бросаете свою собаку на произвол судьбы?

– И не думал бросать. Ложное обвинение.

– Как же ложное, когда я собственными глазами видел: тут двое каких-то пытались вас обокрасть!

– Да это знакомые ребята с аэродрома.

– Рассказывайте! Зачем же они хотели стянуть ваш бумажник?

– А я сам попросил, чтоб они это сделали. Ну где вы видели, чтобы человек, ложась спать, выставлял наружу ценные вещи?

Конечно, я не мог поверить ему. Заснул человек, попал в дурацкое положение, а теперь выдумывает всякие небылицы, чтобы оправдаться.

– Вы лучше скажите: нашли вы того, кого искали в горах?

Телогрейка отлетела в сторону. Человек поднялся, потянулся и хитровато посмотрел на меня серыми выпуклыми глазами. В ту же секунду я узнал его. Передо мной был Андрей.

– Кого я искал? – весело переспросил он. – Это как будто меня искали. И, как видите, нашли. Такой пес да чтоб не нашел!

Он приблизился к Караю. Тот завизжал, бросился к нему и положил на плечи передние лапы, пытаясь лизнуть в нос. Андрей отстранился.