Дом ничуть не изменился. На кирпичах стоял ржавеющий остов машины, в тени которого спали две костлявые псины. Неподалеку виднелась рыбацкая лодка Джошуа, которую он вытащил из воды, чтобы отремонтировать. Вязанки вершей, доставленные с Сент-Китса, были аккуратно сложены и готовы к сборке. Рядом с домом приютился садовый участок, на котором маячили наполовину засохшие заросли гороха, мечтающего о дожде. Гараж оказался забит до потолка бумажными полотенцами и консервами. Этого Добра хватило бы на целую армию.

На крыльце нас обняла Эвелина. Черные с проседью волосы были завязаны в узел. Хозяйка дома сутулилась из-за артрита, но болезнь совершенно не влияла на ее настроение. У нее не было времени на недуги. Эвелина отвела нас в гостиную, где усадила на удобные, обитые бархатом кресла. Как обычно телевизор был включен на канал Си-эн-эн, ведущий рассказывал о событиях в деловом мире. Именно от этого мы и хотели укрыться на Ангилье.

— Что бы ты сказал, если б узнал, что мы переезжаем на Ангилью? — без всякой преамбулы спросил Боб.

— Что, глянется вам наш остров, да? — осклабился Джошуа.

— Еще как глянется, — подтвердила Эвелина. Они говорили словно родители, гордящиеся своими чадами.

— Да, нам нравится Ангилья, — послушно произнес Боб. Это был своего рода ритуал: череда обязательных вопросов и ответов, подтверждавших нашу преданность острову. — Причем настолько, что мы подумываем остаться.

Последняя фраза несколько выходила за рамки ритуала. Джошуа посерьезнел.

— И чем вы здесь займетесь? — спросил он. — Станете рыбачить? Не думаю, что власти вам это позволят. Это разрешается только местным. Ясно? — Он помолчал. — Ну разве что вы собираетесь рыбачить со мной.

Рыболовство являлось неотъемлемой частью жизни Джошуа, объединявшей воедино все остальные ее элементы. Так что ему показалось вполне естественным предложить тем, кто решил обосноваться на острове, заняться именно рыболовством.