Бобу вспомнилось, как он год назад отправился с Джошуа «на рыбалку», которая свелась всего-навсего к извлечению векшей. Боб рассказывал мне, как Джошуа низким голосом гудел сыну: «Бернал, дуй к векше. Дуй к векше».

Бернал, которому в то время было лет пятнадцать, с невероятной ловкостью управлялся с подвесным лодочным мотором, маневрируя между буями так, чтобы отец мог выставить палку с крюком, схватиться за веревку и притянуть ее к себе. Затем Джошуа с Берналом в четыре руки принимались выбирать веревку, пока на поверхности не показывалась здоровенная векша из металлической проволоки, которую можно было бы затащить в лодку. Боб удерживал векшу на планшире, а Джошуа открывал ее, и в лодку буквально обрушивался поток извивающейся, бьющейся живности. Чего здесь только не было: и омары, и рыбы-попугаи, и гронты, и рыбы-собаки. Однажды на дно лодки светло-зеленой змеей скользнула мурена.

— Ловлю все, что попадается, — провозгласил Джошуа, добивая мурену заточенным концом палки.

Боб не жаловался, чем заслужил уважение Джошуа, но под конец дня у моего несчастного мужа страшно ныли руки, и у него едва хватило сил подняться по ступенькам в наш номер.

Чем дольше мы говорили, тем очевидней становилось, что Джошуа уже слишком стар и более не может целиком посвятить себя рыболовству. Мы рассказали ему о звонке Мака, об арендодателе Бенни и о нашей идее открыть ресторан возле пляжа. Джошуа нахмурился.

— Власти на Ангилье не заинтересованы в том, чтобы иностранцы открывали какие-нибудь новые рестораны, — произнес наш друг. — Они хотят, чтобы этим занимались свои, местные. Ясно?

Разумеется, ясно. Джошуа объяснил нам, что официально на острове зарегистрировано всего девять тысяч жителей, но при этом многие из них живут за рубежом.