– Вмажь им, Трефаил, вмажь! – орал бьющийся в цепких руках оперативников Тургений. – Еппонский городовой, больно же!

Но вмазать не удавалось. Котовцы плотной стеной облепили Трефаила и не давали места для маневра.

Из раскуроченной редакторской двери выглянул карлик. Над ним показалась голова Лиффчинга.

– Эти?

– Они самые.

– Вы за автографом? – Тургений перестал биться в цепких руках оперативников. – А почему вы такой маленький?

– Да он вообще сикавка, – подтвердил Трефаил.

– Сюда их, живо, – оскорбился Эм-Си Кафка.

Задержанных втолкнули в кабину редактора.

– Моя велик! Моя очень велик! – вскочив на редакторский стол, сотрясал кулачками Эм-Си, сбиваясь на чурекский акцент.

Сууркисат с Тургением переглянулись.

– Осторозно, моя масына едет вперед, – и оскорбительно заржали.

Эм-Си побагровел.

– Вы арестованы за террористическую деятельность, – уже без акцента отчеканил он. – Вы опорочили имя и должность Большого Папы, читали несанкционированные известия и оказали сопротивление властям. Об оскорблении меня при исполнении я умолчу – этот вопрос мы еще провентилируем, в частном порядке…

– Протестую, – заявил Тургений. – Новости санкционированы Большим

Папой, никого я не оскорблял… то есть мы не оскорбляли… И последнее

– я читал с листа, присланного по факсу лично Вальдемаром Некрасовичем.

– Что? – округлил глаза Эм-Си. Оперативники при этом подтянулись и отдали честь портрету Папы, висящему на стене. Новичка поставили на ноги и приставили безвольную руку к козырьку.

– Вот, почитайте, – и Мумукин протянул Кафке страницу с известиями.

Эм-Си машинально взял в руки улику и непонимающим взглядом уставился в текст.

– По-моему, ты совершил крупную ошибку, перевернув лист вниз головой, – прошептал Сууркисат.

– Покажи мне хоть одного чурека, который умел бы читать, и я съем какашки, – так же тихо ответил Тургений.