– Я тебе сейчас глаз высосу.

Глаза дежурного закатились, и он упал в обморок.

Первое, что увидели беглецы на улице, – “Шибейя” Эм-Си Кафки.

– Клевая тачка, – позавидовал Тургений. – Бешеных бабок стоит.

– Знаешь, чья? – Трефаил устремился к машине и решительно открыл дверь. – Моя.

Упрашивать не пришлось – Тургений нырнул внутрь и стал баловаться рулем.

– Кыш, я поведу. – Сууркисат сел за руль.

– А ты умеешь? – Мумукин опасливо покосился на друга, пока тот разглядывал приборную доску и искал зажигание.

– Ложись! – Трефаил накрыл собой тело Тургения: из здания выскочили котовцы.

– А нас здесь не будут искать? – просипел Мумукин. – Ой, кнопочка какая-то…

Машина взревела и рывками поехала вперед, выстреливая облачка черного дыма. Сууркисат выпрямился и посмотрел на дорогу, Тургений тоже поднял голову.

– Дави, дави их, еппона мама! – радостно завопил он, увидев, как котовцы бросились врассыпную.

– Не оказывай на меня морального давления! – огрызнулся Сууркисат.

Он вращал руль, крутил все рукоятки подряд, пытаясь добиться стабильной работы парового двигателя. Наконец поршни заработали чаще и ритмичнее, дым повалил столбом, машина поехала ровнее.

– Поехали! – завопил Тургений так, будто сам сидел за рулем. – Тормози.

Сууркисат утопил педаль тормоза: проезжая часть разверзлась перед ними всей своей безысходной непроходимостью и напоминала кипучую стремнину горной реки. Попасть в это течение означало верную смерть.

Мумукин посмотрел в зеркало заднего вида. Котовцы уже пришли в себя, мало того – на улицу выскочил хозяин паровика.

– Моя твоя кушать! Ритуально! – бесновался он на крылечке небоскреба, обрушивая на своих подчиненных потоки сановной ненависти.

Оперативники приходили в себя медленно, но и до них дошло, что паровик их шефа захвачен террористами.