Толстая, засиженная мухами трубка дневного света, кое-как прикрепленная к низкому потолку, вдруг испуганно замигала, грозя погаснуть, но затем мало-помалу успокоилась и вновь загудела, тихонько и сонно. Внутри мастерской было просторно и сумрачно; дальние углы и вся задняя, противоположная входной двери стена скрывались в лиловой водянистой мгле, неподвижно висевшей в душном и влажном, застоявшемся без движения воздухе.

Щурясь и прикрывая глаза ладонью, высокий дверной порог неуверенно переступил маленький, коротко стриженный белобрысый мальчик в длинной - до колен - штопаной белой майке, джинсовых шортах с оттопыренным накладным карманом и забрызганных грязью кроссовках на босу ногу. Поморгав и повертев пальцем в ноздре, мальчик застыл, робея, на несколько секунд, но затем все же сделал короткий шаг внутрь и притворил за собою дверь, стараясь не лязгнуть металлом.

Он увидел высоконогий верстак и прикрепленные к нему пузатые тиски, рядом с которыми возвышался токарный станок, похожий на инопланетного стального кинозверя. Рядом со станком громоздилась башня самодельных деревянных ящиков с пожелтевшими бумажными этикетками. Мальчик равнодушно пропустил выцветшую географическую карту, с любопытством ощупал глазами маслянисто поблескивавшие птичьи головы молотков, прикрепленных к стене; осторожно потрогал восхищенным взглядом акулозубую пилу-лисовку, что мрачно скалилась, подвешенная на гвоздь, и, казалось, неслышно звенела.

Однако что-то было в мастерской не так; нечто чужое витало в воздухе. Поежившись, мальчик сделал резкий глубокий вдох и безошибочно уловил, наконец, как сквозь мирные ароматы плесени, старого железа, краски и машинного масла непрошенно сочится едкий аммиачный запах разлагающейся мочи.