- Дорогой Холмс!

- Я готов держать пари на гинею, что под этим плащом ливрея. А! Разве я не говорил вам!

- Но даже теперь я не понимаю, как вы догадались об этом. И откуда вам известно, что он из богатого дома?

Холмс приподнял безвольно повисшие кисти рук посетителя.

- Вы видите, Уотсон, - подушечки обоих больших пальцев темные. Для человека, ведущего сидячий образ жизни, я знаю только одно занятие, которое приводит к появлению таких одинаковых пятен. Этот человек полирует серебро подушечками больших пальцев. - Но ведь для этого обычно применяется замша, запротестовал я.

- Для обычного столового серебра - да. Но очень дорогое серебро полируется пальцами. Отсюда мой вывод о богатом доме. О внезапности его поспешного ухода из дома говорит то, что он ринулся на улицу в лакированных туфлях, хота снегопад начался около шести часов. Ну, теперь вам стало получше, - добавил он ободряюще, увидев, что посетитель открыл глаза. - Мы с доктором Уотсоном перенесем вас в кресло, и, когда отдохнете немного, вы, несомненно, расскажете нам о ваших неприятностях.

Посетитель стиснул голову руками.

- Отдохнуть немного! - вскричал он. - Мой Бог, они, наверное, уже преследуют меня!

- Кто преследует вас?

- Полиция, сэр Джон, все они! Рубин "Абас" украден!

Толстяк уже не говорил, а почта визгливо кричал. Мой друг шагнул вперед и положил свои длинные тонкие пальцы на его запястье. Я уже рассказывал однажды о почти магнетической способности Холмса успокаивать тех, чей ум был во власти отчаяния. Так случилось и на этот раз; выражение панического страха в глазах посетителя медленно угасло.

- Ну, теперь рассказывайте, - подождав немного, предложил Холмс.

- Я Эндрю Джолиф, - начал наш посетитель более спокойно, - последние два года я служил дворецким у сэра Джона и леди Довертон на Манчестер-скуэр.

- Сэр Джон, цветовод?

- Да, сэр. Действительно, люди говорят, что для сэра Джона его цветы и особенно знаменитые красные камелии дороже рубина "Абас" и всех его других фамильных драгоценностей. Я думаю, вы знаете об этом рубине, сэр?