— Но картофель еще не созрел.

— Это тоже не имеет значения. Не пытайся отговорить меня. Лучше прямо отвечай на мой вопрос.

— Не отдам.

— Причина?

— Я — охранник!

Шкрук издал шуршание.

— Напрасно. Ты упрям, Лай, но я тоже упрям. Все в космосе знают, как я упрям.

— Я не знаю и меня это не волнует.

— Правда? — искренно поразился Шкрук.

— Правда, — невозмутимо ответил Лай.

— Напрасно. Я заставлю отдать мне весь картофель.

— Не верю. Я думаю, не хватит сил.

— Хватит.

Муляж Шкрука попятился назад, теряя свои части. Это доставило Лаю удовольствие. Он решил, что укус был хорошо исполнен.

Муляж спрятался в корабле. Трап вдвинулся. Люк закрылся.

Лай настороженно замер. Он совершенно не представлял, как будут развиваться события. Но не вызывало сомнений, что угрозы Шкрука имели под собой почву. Пес скосил один глаз на поле: картофель был великолепен, цветы поражали красотой.

Громкий скрежет заставил Лая вздрогнуть всем телом, от носа до кончика хвоста. Звук исходил от корабля. Прошло несколько секунд и скрежет дополнился лязгом, а позже к этому прибавилось ритмичное постукивание металла о металл. Музыка вышла устрашающая.

Раздался хлопок. Из корабля начал расти шар. Под ритм, он толчками увеличивался, пока не стал величиной с полкорабля. Трудно было смотреть на этот странный симбиоз: казалось удивительным, что корабль сохраняет равновесие — по всем признакам шар должен был перевесить.

Лай смотрел на шар, как на аномальную бородавку, и ему было до ужаса неприятно, тем более, что бородавка меняла цвет. Начала она с серого, такого же, как корабль, но постепенно светлея, стала белой. Пес считал, что этот белый цвет отвратителен.

На этом метаморфоз шара прекратился. В нем отразился Каврак, местное солнце, и затем еще предметы, в одном из которых пес узнал себя. Гротескно искаженные отражения почти ввели пса в панику. Спасло его только чувство собственного достоинства. Он решил, что именно паники хотел от него Шкрук, когда выращивал зеркальный шар.