Да и долго здесь не держат. Особенно последнее время. Я здесь пробыл 4 года (до этого – месяц на Бутырке и ещё пять на обычной Матроске). По нынешним временам – рекорд. Абсолютный! Раньше сидели и дольше (ореховско-медведковские, в частности). Сейчас – нет. Даже Ходорковского продержали лишь около года. (После чего перевели на 771, на Матроску, на большой спец.) А Лебедева Платошу так и вообще сюда не сажали! Он так на Матроске, на большом спецу всё время следствия и суда и просидел. В той же самой камере, кстати, где и я в своё время обретался. Привилегированная, вероятно. Для особых VIP-персон. Со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами. Подсматривающе-подслушивающими. То ли 234, то ли 345, не помню уж сейчас точно. Но что именно та – уверен.

Так, на чём мы остановились-то? А-а!.. прогулочные дворики.

Коридор, справа и слева железные двери. Это – прогулочные дворики. Всего их 10 (кажется. Или 12. Так и не удосужился за 4 года сосчитать!). Три – маленькие (два – совсем, один – чуть побольше, но всё равно!.. маленький), остальные – более-менее,.. большие, можно сказать. Вчетвером, по крайней мере, гулять можно. Легко! Если, конечно, строго только по своей прямой шагать. Вдоль стоящей посередине скамейки, от стены до стены. 7 шагов вперёд, 7 шагов назад. Или около того. Не отклоняясь, желательно, ни на шаг в сторону. Потому что рядом так же точно вышагивает твой товарищ. Сокамерник. И ты ему можешь помешать. А это – нежелательно.

Да, если это нехитрое правило соблюдать, то гулять – можно. И даже с комфортом. Думая о своём, ни с кем не разговаривая (это, впрочем, не всегда удаётся – все хотят общаться) и никому не мешая. Семь шагов вперёд, разворот, семь шагов назад. Семь шагов вперёд… И так порядка часа. Музыка вот только!.. Все эти радио "Дачи". Или шоу какое-нибудь тупое… Часовая инъекция идиотизма, в общем. Но ничего! Привыкаешь. Со временем.

Музыка орёт громко. Вовсю почти. На полную громкость. Это, чтобы с соседними двориками не переговаривались-не перекрикивались. Но всё равно иногда перекрикиваются. Особенно, если воры сидят. Но воры – это вообще разговор особый. О них позже.