Было учение. Сидели в непролазной грязи танки и бронетранспортеры, вертолетное сообщение нарушило б секретность, и рядовой Волкоморов, получив приказ, отправился на КП полка с донесением, но не дошел – растер в кровь обе ноги, набил кровяные мозоли… Нда-а!
А в армии народ серьезный и понимающий, бдительно следящий за тем, чтобы у солдата все было сверхнормативным – спортивная и бодрая подтянутость, рациональное питание, переменные нагрузки, создающие устойчивое хорошее настроение. А здесь – мозоли, а здесь – недоставленное донесение и два «подследственных» человека. «Кто старшина? Гладков. Старшину Гладкова сюда! Почему не проверили экипировку рядового Волкоморова? Отвечайте!»
Повторяю, военные – люди суровые, полутонов в разговоре с теми, кто поставил под угрозу судьбу учения, не признают, но они правы, так как, в конечном счете, заботятся о человеке. Будь у Волкоморова хорошо навернута портянка, пришел бы он на КЛ своевременно, получил бы благодарность да еще и нашивку на погоны, а вместо этого сидит без ремня в малосимпатичном помещении… Минуточку! Сейчас вы поймете, почему мне понадобился экскурс в армейские дела.
Этого не должно быть. Наша эпоха, советский образ жизни родили слова, которые истории не были известны: «самоотверженный труд». Как человек деловой, произносящий слово «труд» не реже, чем «хлеб», я, поверьте, гипнозу слов не поддаюсь и потому понятие «самоотверженный труд» знаю и признаю только в его истинном и единственном смысле… Представьте! На некий трудовой участок выходит группа рабочих, вооруженная следующими необходимыми вещами: знанием конечной цели труда, пониманием связи своего труда с предыдущими и последующими звеньями, умением трудиться и, наконец, уверенностью в точности материальной оценки труда в случае производственной удачи. Вот условия, при которых, как я выражаюсь, лесосека поет…
Увидите хороший зимний или летний день, услышите беспрерывный вой бензопил, ровное тарахтение тракторов, заглянете в разрумянившиеся лица ребят, и вам придет на ум единственное слово: «вдохновение», причем то же самое прекрасное вдохновение, которое, по обывательскому мнению, переживают только служители муз или ученые, открывающие закон всемирного тяготения.