И все они, о, все весьма достойны

Надгробным словом Цезаря почту.

Он был мне другом, верным, справедливым,

Но Брут его считает властолюбцем.

А Брут - весьма достойный человек.

С собой привел немало пленных Цезарь,

Их выкупом обогатил казну,

Не в этом ли сказался властолюбец?

Когда бедняк стонал, то Цезарь плакал,

Столь мягким не бывает властолюбье,

Но Брут его считает властолюбцем,

А Брут - весьма достойный человек.

Мы видели, как в праздник Луперкалий

Я трижды подносил ему венец;

Он трижды отвергал - из властолюбья?

Но властолюбцем Брут его считает,

А Брут, нет слов, достойный человек.

Я говорю не чтобы спорить с Брутом;

Я только то, что знаю, говорю.

Вам всем он дорог был не без причины:

Так где ж причина, чтоб о нем не плакать?

Во время последнего стиха медленно опускается занавес.

Появляется надпись.

VIII

Контора треста "Цветная капуста". Артуро Уи, Эрнесто Рома, Джузеппе Дживола, Эмануэле Гири и телохранители. Группа мелких торговцев-зеленщиков слушает речь Артуро Уи. На возвышении рядом с Уи сидит больной старик Догсборо. На

заднем плане - Кларк.

Уи (орет).

Шантаж! Убийство! Произвол! Грабеж!

На улицах стрекочут пулеметы!

Почтенные папаши-горожане,

Идущие в муниципалитет,

Убиты среди бела дня! И что же

Предпринимают власти? Ничего!

Достопочтенные правители

Обделывают темные делишки,

А честных граждан обливают грязью...

Повсюду мерзость...

Дживола.

Слушайте!

Уи.

...и хаос!

Ведь если каждый делает, что бог

Ему положит на душу, и если

Он движим только эгоизмом, значит,

Все против всех. А это значит - хаос.

Вообразите, я своей картошкой

Торгую мирно в лавке или мирно