Гири. Почем я знаю? Я весь этот день провел в Цицеро, где встретил пятьдесят двух человек, и все они могут присягнуть, что меня видели.

Телохранители смеются.

Защитник. Кажется, вы только что сказали, что для моциона прогуливались по Чикаго, в районе порта?

Гири. Вам-то что, если я обедаю в Цицеро, а перевариваю в Чикаго?

Телохранители громко и долго хохочут; к ним присоединяется и судья. Свет гаснет. Раздаются звуки органа (в темпе танцевальной музыки - траурный марш

Шопена).

Б

Когда снова загорается свет, на сцене - торговец овощами Хук; он сидит на

скамье свидетелей.

Защитник. Господин Хук, вы когда-нибудь ссорились с обвиняемым? Вообще вы его когда-нибудь видели?

Хук. Никогда.

Защитник. А господина Гири видели?

Хук. Да, в конторе треста "Цветная капуста", в тот день, когда у меня сгорел склад.

Защитник. Перед пожаром?

Хук. Перед самым пожаром. Он прошел через контору, а за ним - четверо парней, они тащили бидоны с керосином.

В ложе прессы и среди телохранителей волнение.

Судья. Тише там, репортеры!

Защитник. Господин Хук, чья территория рядом с вашим складом?

Хук. Территория пароходства, принадлежавшего Шийту. Из моего склада есть проход во двор пароходства.

Защитник. Известно ли вам, господин Хук, что господин Гири, жил в доме пароходства, принадлежавшего Шийту, и, следовательно, имел доступ на территорию пароходства?

Хук. Да, в качестве управляющего.

В ложе прессы сильное волнение. Телохранители делают "бу-бу" и становятся в угрожающую позицию по отношению к Хуку, защитнику и журналистам.

Догсборо-сын подбегает к судье и что-то шепчет ему на ухо.

Судья. Тише! Заседание откладывается по случаю недомогания обвиняемого.

Свет гаснет. Орган снова играет траурный марш Шопена в темпе танцевальной