Где ткань костюма вытерта до дырки,

И скажет: "Этот человек пронес

Тяжелый груз". В муниципалитете,

На заседаньях, после прений все

Немного помолчат. Все будут ждать,

Что вот заговорит Игнатий Дольфит.

Сограждане охотно шли за ним.

Он честен был. Сегодня умерла

С ним совесть города. Он был нам нужен,

Особенно сейчас, и он ушел,

Ушел от нас тот человек, который,

Закрыв глаза, прямой дорогой мог

Идти, который знал закон и право.

Был ростом мал, но духом был велик.

Свою газету сделал он амвоном,

И этот звучный голос разносился,

Пространство и границы побеждая.

Игнатий Дольфит, в мире спи. Аминь.

Дживола.

У пастора есть такт: о том, как Дольфит

Преставился, - ни слова.

Гири (на нем шляпа Дольфита).

У него

Не такт, мой друг, а семеро детей.

Из мавзолея выходят Кларк и Малберри.

Кларк.

Вы, сволочи, над гробом сторожите,

Чтоб не пробилась истина?

Дживола.

Ах, Кларк,

Зачем так грубо? Можно ли ругаться

В священном месте? Да и шеф сегодня

Шутить не расположен.

Малберри.

Душегубы!

Игнатий Дольфит слова не нарушил,

И он молчал.

Дживола.

Невелика заслуга

Нам помогать молчаньем. Мы хотим

Поддержки не молчаньем, а речами,

И громкими.

Малберри.

Он мог одно сказать:

Вы - душегубы!

Дживола.

Дольфита убрать

Необходимо было. Он был порой,

Через которую сочился пот

Испуганных торговцев. Слишком пахло

Трусливым потом.

Гири.

А капуста ваша?

Ей рынок сбыта нужен или нет?

Малберри.

Нам не нужны убийства!

Гири.

Чистоплюи!

Мы режем скот, но ростбиф вы едите!