Уже истекли девять месяцев его жизни у Скинов, во время которых восемнадцатилетний юноша развился в умелого боксера с крепкой рукой и верным глазом.

Был вечер. В школе оставались только Нед Скин, который, сняв сюртук, сидел на покое, дымя из своей трубки, и его молодой ученик, кончавший в комнате в верхнем этаже свой туалет, собираясь в театр. Спустившись вниз, юноша столкнулся со своим патроном.

- Прекрасно, сэр, - насмешливо заметил Скин, - вы очаровательно нарядились. Боже, даже перчатки! Но ведь они слишком малы для вас. Не вздумайте вступать в них с кем-нибудь в драку, иначе вывихнете себе кисти рук.

- Не опасайтесь за меня, я не дерусь с первым встречным, - ответил тот, смотря на часы. Убедившись, что еще рано, он сел за стол против Скина.

- Да, - подтвердил боксер. - Когда вы дорастете до настоящего бойца, вы не станете драться без порядочной платы за это удовольствие.

- Мне думается, что я вправе считать себя уже и сейчас профессиональным боксером, - гордо ответил юноша. - Не назовете же вы меня любителем!

- Пожалуй, что нет, - подтвердил Скин. - Но, милый мой, я не могу назвать настоящим бойцом того, кто еще ни разу не выступал на арене. Вы и сейчас изрядный кулачный боец, ловкий боец, скажу я. Но этого еще мало. Когда-нибудь мы соорудим для вас маленькое состязание и тогда посмотрим, что вы в состоянии сделать с серьезным противником.

- Я давно мечтаю надеть боевые перчатки, - смутившись, признался юноша.

- О, я знаю, что у вас львиное сердце, - одобрительно произнес Скин.

Но ученик слишком часто слышал этот комплимент в устах своего наставника, постоянно льстившего самолюбию учившихся у него джентльменов, желая искупить тем неумеренные потасовки, которыми он их награждал. Поэтому юноша недоверчиво посмотрел на него и недовольно промолчал.