- Значит, Финеас поехал в Маргейт, чтобы встретиться с братом... - сказал Гарт. - Что ж, не удивляюсь. Самое подходящее место для Джозефа Солта.

- Да, - кивнул Гантер. - Джозеф поехал туда в автобусе знаете, их специально нанимают на праздничные дни. Вечером он вернулся тем же автобусом. Но никто не знает, когда и как вернулся его брат.

- Судя по вашему тону, - сказал Гарт, - вы считаете, что брат его не вернулся.

- И не вернется, - сказал Гантер. - Даже тело вряд ли прибьет к берегу, там проходит сильное течение.

- Как все усложняется... - проговорил врач.

- Боюсь, - сказал юрист, - что все упрощается.

- Упрощается? - переспросил Гарт.

- Да, - ответил Гантер и встал, крепко вцепившись в ручки кресла. - История эта проста, как история Каина и Авеля.

Все молчали, пока Гейл, глядевший на кружку, не воскликнул как-то по-детски:

- Нет, какая кружка! - и прибавил: - Наверное, купил перед автобусом. Что ж еще и делать, когда только что убил брата?

- Странное преступление, - нахмурился доктор Гарт. - Как его совершили, объяснить не трудно - легко утопить человека во время купания, - но я не пойму, зачем было его совершать.

- Причина проста и стара, - ответил юрист. - В данном случае налицо все составные части ненависти - медленной, разъедающей ненависти, которую породила зависть. Два брата родились в одной и той же провинциальной семье, учились в одной и той же школе, общались с одними и теми же людьми. Они почти ровесники, они даже внешне похожи - оба крепкие, рыжие, не слишком красивые, только Финеас обыграл свою внешность, отпустил эту бунтарскую бороду, вообще оброс. Словом, в юности они мало отличались друг от друга и, наверное, ссорились не больше, чем все братья. Но потом сами видите! Один прославился на весь мир, увенчан лаврами, как Петрарка, женщины поклоняются ему, как киноактеру. Другой же... достаточно сказать, что он обречен провести всю жизнь в такой вот комнате.