- А что, вам не нравится комната? - заинтересовался Гейл. - Смотрите, какие приятные игрушки!

- Не совсем ясно, - продолжал Гантер, не обращая на него внимания, - как Джозеф заманил Финеаса в Маргейт и вынудил купаться. Конечно, поэт метался в те дни, не мог работать, и, кроме того, вряд ли он подозревал, что брат его ненавидит. Остальное просто: нетрудно держать жертву под водой и плыть туда, где течение отнесет тело в открытое море. Потом Джозеф вышел на пляж, оделся и сел в автобус.

- Не забудьте кружку! - мягко напомнил Гейл. - Он ее купил, а потом уж поехал домой. Вы прекрасно все разъяснили, дорогой Гантер. Но даже в самых лучших теориях есть слабое место. Есть оно и у вас. Вы пошли не в ту сторону.

- Что вы имеете в виду? - резко спросил юрист.

- Сейчас скажу, - покладисто ответил Гейл. - Вы считаете, что Джозеф завидовал Финеасу. На самом деле Финеас завидовал Джозефу.

- Гейл, сейчас не до шуток, - нетерпеливо вставил Гарт. - Нам и так нелегко сидеть у человека в доме и знать, что он - убийца.

- Это просто ужасно!.. - сказал Гантер, утративший наконец напряженность, и взглянул наверх, весь сжавшись, словно боялся, что со скучного, простого потолка свисает веревка.

В эту секунду дверь отворилась и убийца вошел в комнату. Глаза у него сияли, как у ребенка, увидевшего елку, лицо пламенело до самых корней волос, широкие плечи были откинуты назад, а в петлице пылал цветок. Такие самые цветы Гейл видел недавно на клумбе и без труда догадался, чему так радуется Солт.

Однако, увидев сумрачные лица, тот стал немного спокойнее.

- Ну как, - непонятным тоном спросил он, - нашли что-нибудь?

По-видимому, юрист собрался задать ему вопрос, который был некогда задан Каину, но Гейл откинулся на спинку кресла и засмеялся.