— Спасибо, Юлик! Вы, как всегда, преувеличиваете мои достоинства. А я, в общем-то, старая и не очень здоровая женщина. И, увы! ничего хорошего для себя и для нас в будущем не жду.

Послышался звон рюмок, нестройный гул голосов. Софья Андреевна тепло расцеловалась с Юликом.

— А теперь — наш традиционный второй тост, — провозгласила она. — За тех, кто хотел бы быть с нами, но кого сегодня тут нет.

— За тех, — пояснила Наташа, — кто сейчас, говоря словами Пушкина, «в мрачных пропастях земли».

Все снова выпили. — Ты достал? — спросил Костя у Игоря.

— Достал и привез. Вот, возьми. — Игорь отдал товарищу завернутый в белую бумагу сверток. Развернув его, Костя вынул книгу в твердом коричневом переплете с тисненым на обложке золотым крестом. — Новый Завет. Очень хорошо, что издан Московской патриархией. Потому что Евангелия, напечатанные за границей, иногда забирают на обысках.

— Ты знаешь, — сказал он Игорю, — отец Софьи Андревны был священником. В каком-то городке под Курском. Его арестовали, и он канул в нетях в тридцать седьмом. Вот Ната и предложила подарить ей в день рождения Евангелие. Только мы никак не могли его достать. Спасибо тебе.

— Давай надпишем наш подарок, — предложила Ната. Костя раскрыл книгу, вынул авторучку и ненадолго задумался:

«Софье Андреевне, нашей земной Заступнице, с Верой, Надеждой и Любовью.

Да хранит Вас Бог!» Он подписался и передал книгу Наташе. — Можно и мне? — попросил Игорь. Через минуту вся титульная страница была вдоль и поперек исписана именами собравшихся. Софья Андреевна была тронута подарком почти до слез. — Спасибо, — сказала она. — Я желаю, чтобы никакие обстоятельства не помешали никому из вас снова придти сюда через год! Выпьем за это!

Снова раздался звон рюмок. Поднявшись из-за стола, Юлик сказал: — Я начну мой маленький концерт с песни, посвященной нашей дорогой Софье Андреевне!