— «Адвокатский вальс», «Адвокатский вальс», — послышалось с разных сторон. Настроив гитару, Юлик негромко начал:

«Конечно, усилия тщетны, И им не вдолбить ничего…»,

— Да, Софья Андревна говорила: доказывать что-то в политических процессах практически бесполезно, приговор предопределен, и судьи попросту не слушают адвоката. А ведь все равно она и выступала, и доказывала! — думал Костя. Сам он был впервые на концерте Кима, но чувствовал, что песня хорошо знакома почти всем присутствующим. — Юлик очень выразителен, — шепнул он Нате. — Посмотри, какая у него живая мимика!

А артист уже распелся вовсю, и заключительные куплеты были слышны, должно быть, лаже в дальних комнатах коммуналки:

«Ведь правда моя очевидна, Ведь белые нитки видать, Ведь людям должно же быть стыдно Столь ясных вещей не понять! Ой, правое русское слово, Луч света в кромешной ночи! И все будет вечно хреново… И все же ты вечно звучи!»

— Браво, Юлик! Браво! А теперь — «Мороз трещит как пулемет…» «19 октября!» «Ходят кони…» «Фраера!» — неслось со всех сторон, и певец неутомимо исполнял все новые заказы. И собравшимся понемногу стало казаться, что обступающие их со всех сторон угрозы не так страшны. Да и как бояться того, над чем можно так звонко и заразительно смеяться?! «Дайте срок, и все переменится…», — пел Юлик, — и даже заключительные слова песни: «дали срок», казались не горестным предсказанием, а веселой, искрометной концовкой.

За пением и музыкой не сразу увидели еще двух раздевавшихся в коридорчике гостей. — Здравствуйте, Люся! Здравствуйте, Андрей Дмитриевич! — первой заметила их Софья Андреевна. Обняв и расцеловав обоих, она указала им место рядом с собой. — А ваши розы просто некуда ставить, — прибавила она.