— Устала немного.
— Волновалась?
— Не очень. Надо быть всегда готовым к подобным приключениям.
— А что, тебя раньше уже вызывали в КГБ?
— Нет. Вот Шуру, мою давнюю подругу, гэбэшники допрашивали, и не раз. Она мне потом все подробно рассказывала. Главное, не надо их бояться.
— Не знал, что у тебя такие отважные подруги.
— Ты еще многого обо мне не знаешь. Может, узнаешь со временем. А меня, кстати, не допрашивали, — со мной всего лишь «беседовали». Их там было двое. Я сказала, что нашла листочек в нашей конторе в коридоре на полу.
— И думаешь, они тебе поверили?
— Вряд ли. Но сделали вид, что поверили. Спросили, — а что я сама думаю про фельетон? Говорю: он показался мне смешным, вот я и показала его Кате. Спрашивают: а Вам он не показался антисоветским? — Нет. — Вы считаете, что такое можно писать про члена Политбюро? — Про кого? — спрашиваю я. — Разве Вы не понимаете, что автор целит в Андропова? — Да что вы говорите? А я и не подумала. — Так кто, Вы сказали, дал Вам этот листок? — Я уже ответила, что нашла его случайно.
Смеркалось. Со скамейки было хорошо видно освещенное окно Наташиной кухни на третьем этаже. Пахло прелыми листьями, было зябко и одновременно душно. Костя накинул на плечи Наташе свою куртку.
— Не простудись сам, — сказала Наташа. — И не беспокойся, — прибавила она. — Я, разумеется, не сказала, что знаю автора.
— А разве ты его знаешь?
— Угадала. По разным словечкам и знакомой интонации.
— А я решил: если тебя начнут прорабатывать на работе, тем более, если станут преследовать или угрожать, то я сразу иду в КГБ и заявляю, что фельетон написал я. Что поэтому и отвечать за него могу я один.
— Спасибо. Очень благородно. Только вряд ли бы это мне помогло. Они делают все, что хотят. Мне рассказывала Шура, как несколько лет назад у Иры, одной ее знакомой, нашли в портфеле листовки с обращением в чью-то защиту. Подписанное несколькими москвичами, причем самой Иры среди них не было. Но ее-то и арестовали. Авторы листовки тут же письменно заявили, что они одни несут полную ответственность за достоверность сказанного в обращении. Ты думаешь, Иру отпустили? Нет, ей дали год. А авторов даже не вызывали на допрос.