Костя достал из портфеля бутылку молдавского коньяка и вслед за Игорем перешел в столовую. На столе уже стояла закуска, венгерское вино.

— Любаня, это Костя. Да вы ведь знакомы. А мы — приятели еще со школы, — говорил жене Игорь. — Представь, когда-то я давал ему списывать контрольные по математике. А сейчас он классный специалист, программист КБ в каком-то «ящике».

— Когда мы встречались в последний раз? — вдруг озаботился Игорь. — Года три тому? Ты был на банкете после моей защиты?

— Я тогда работал в Новосибирске.

— Ну, со свиданьицем! — Приятели выпили по стопке коньяка, закусили бутербродами с сыром и ломтиками лимона. — Сейчас я принесу горячее, — сказала Люба, выходя на кухню.

— Люба хорошо готовит. Хотя по специальности она — художник-реставратор. Искусствовед. И даже кандидат наук, — с гордостью за жену пояснил Игорь.

Горячее и вправду было очень вкусным. Приятели выпили еще по стопке. Потом еще по одной. Люба не захотела пить коньяк и наливала себе только красное вино. — Ты слышал, — вдруг спросил Игорь, — по «голосам» опять передавали про преследования какой-то Хельсинской группы?

— Слышал. И не только по «голосам». Похоже, их всех скоро пересажают.

— А зачем они выставляются? Посылают за рубеж свои обращения. Ищут защиты у наших врагов.

— Я так понимаю, — сказал Костя, — что они выступают против осуждения невинных людей. За справедливость.

— Не скажи. Вначале я тоже так думал. А потом понял: нет, тут что-то не так. Интерес какой-то свой у них есть.

— Может, у них самые благородные цели, — сказала Люба, — но объективно от их мышиной возни сплошной вред. Работает, к примеру, кто-то не один год над книгой или монографией, вот-вот она должна выйти. И тут какие-то краснобаи-диссиденты вылезают со своими обращениями. Власти в ярости, начинается очередной зажим. И — все, набор рассыпают, и вся работа идет насмарку.