- Почему демобилизованный? - обалдел я и понял: зеленая рубашка.
- Выбирайте выражения, штабс-капитан, - тихо процедил Скачков.
- Выйдем отсюда, - сказал капитан, и летчики зашагали к выходу на палубу.
Я понял, что нам сегодня вломят по первое число. Выходить не хотелось, но надо было идти. Мужской закон: раз тебе говорят "выйдем отсюда", значит, надо идти.
На палубе мы снова сгрудились в кучу и взяли друг друга за одежду.
- Ты знаешь, сколько раз я катапультировал? - сказал капитан, приближая ко мне свое лицо с холодными и затуманенными зрачками. - А Мишка, а Толька? Знаешь, сколько раз мы катапультировали? Это тебе ать- два?
Палуба покачивалась у нас под ногами сильнее, чем это было на самом деле.
- А ты думаешь, я не катапультировал? - С отчаянной решимостью крикнул я. - Почему ты решил, что я ни разу не катапультировал?
Капитан был озадачен.
- Иди ты, - сказал он.
- А ты думаешь, он не катапультировал? - осмелев, крикнул я, резко кивнув на Скачкова.
- Так вы, ребята, летчики? - капитан сдвинул фуражку на глаза.
- Я так и думал, что этот друг катапультировал, - сказал старлей, кивая на меня, и повернулся к Сачкову. - И ты, значит, тоже?
Он облегченно засмеялся. Он, видно, не любил драться.
- Естественно, - сказал Скачков, - катапультирование - мое обычное состояние.
- Значит, знаете, что это за штука, - улыбнулся
капитан, - а я уж думал: сейчас как дам наотмашь. Ну, давайте будем друзьями.
Мы пожали руки и разошлись. Я отвел Скачкова в каюту, и там он рухнул на диван.
4
Я вышел на палубу. Летчики стояли на корме, разламывая булку и бросали куски мартынам. Птицы пикировали и хватали куски на лету. Я поднялся на верхнюю палубу, где капитанский мостик, и сел там, притулившись к вентиляционной трубе. Я старался не смотреть на берега, и надо мной было только огромное небо.