Кравцов раздумывал, сразу ли давать отпор демагогическому выступлению Спивака или повременить. Решил повременить. Могучего темперамента Семена Петровича он побаивался.

-- Кто еще хочет высказаться? Только строго по повестке дня, без лирических отступлений. Элла Борисовна, может быть, вы?

Элла заговорила неохотно:

-- Двоек, конечно, много. Борьба за успеваемость -- это в принципе хорошо. Но надо и о студентах подумать. Какие там вздохи на скамейке! Им и на стуле вздохнуть некогда. Задания, задания... Даже списать и то надо время, а его нет...

Она, сама недавно кончившая вуз, еще не успела перестроиться на преподавательскую точку зрения и всегда была на стороне студентов. В ней еще не угасла классовая вражда угнетенного к угнетателю.

-- Им созданы все условия для работы, -- заметил Кравцов, разглядывая свои ногти.

-- Все условия?! А в общежитие номер два вы ходили?

-- Пока нет.

-- То-то что нет. Там не условия, а один кошмар. На днях трубы полопались, буквально нечем мыться. Ходят с чайниками на колонку. Парням-то ничего, они не страдают, а девчонкам трудно... Жаловались мне как куратору -- женщина женщину всегда поймет. За исключением коменданта. Ходила я к ней -- этакая скифская баба, только курган вокруг нее строить. Ничего делать не хочет...

-- Естественно, -- сказал Маркин. -- Человек, уровень благополучия которою не зависит от количества и качества его работы, ничего никогда делать не хочет.

-- А мы? -- крикнул Спивак. -- Наш с вами уровень благополучия если и зависит от количества и качества работы, то в обратном смысле. Меньше работаешь -- лучше живешь.

-- Опять преувеличение, -- кисло заметил Кравцов. -- Но продолжим заседание кафедры. Кто еще хочет высказаться?

Поднял руку Радий Юрьев. Встал, заразительно улыбаясь. Всем сразу стало казаться, что все хорошо.

-- Товарищи, -- сказал Радий, -- надо искать необходимые компромиссы.