- В кого ты только такой уродился? - скорбно вопрошал папаша у двери туалета, - Не иначе, как в дедушку Беслана! Чеченец - он и есть чеченец, пусть хоть и бухгалтер!
- Не говори так про дедушку! - картечью летели из-за двери туалета возмущенные вопли. - Дедушка хороший!
- Конечно, хороший! - фыркнул отец. - Как разбаловал тебя у себя в деревне, так мы с мамой до сих пор расхлебать не можем!
Чеченец Беслан, дедушка Дато по маме, был тихим сельским бухгалтером и добрейшей души человеком. Внука он любил ну просто - "до соплей" и после каникул, проведенных в деревне у деда, Дато возвращался в родительский дом совсем уже неуправляемым.
Прокричав последнее виноватое проклятье в адрес неуправляемого чада, отец плюнул, хлопнул дверью и ушел к соседу Георгию - вот-вот должен был начаться матч "Спартак" - "Динамо" (Тбилиси).
А Дато яростно утер слезы и задумался. Горящие душа и попа требовали отмщения, но до подходящего возраста было еще далековато, а ждать не было никаких сил. И тут взгляд Дато упал на туалетный "свиток папируса", висящий на стене. План отмщения родился моментально. Досконально зная все привычки своего папаши, Дато отчетливо помнил, с чего начинался каждый отцовский трудовой день. А именно: встав с постели, отец шлепал тапками к почтовому ящику, чтобы достать свежую газету "Вечерний Тбилиси", приходящую в Лагодехи к утру. Затем, с газетой под мышкой, отец прокладывал курс в туалет, дабы произвести обзор свежей прессы и неторопливо, со вкусом, отбомбиться.
Одна луна знает, чего стоило Дато вытерпеть те несколько часов, пока семейство поужинает и родители заснут. Наконец, в родительской спальне воцарилась долгожданная тишина, нарушаемая лишь умиротворенным отцовским похрапыванием.
Дато отбросил одеяло. Тени древних пращуров в простреленных черкесках встали рядом с ним, темнея грозными лицами в лунном свете. "Действуй, Дато, - словно говорили они, - если ты хочешь называться мужчиной - твое оскорбление не может оставаться не отомщенным!" Дато не сказал им ничего - к чему слова? О мужчине судят не по его словам, а по его поступкам.