виноват,Может быть, это старше нас?Может быть, это так же, как моя жизнь?И, может быть, жертве, которую съедят,Тоже больно и сладко?Может быть.И я – твоя послушнаяСобственность,И поэтому меня нужно мять, хватать за щеки, тянуть в низ живота,Все мое тело вздрагивает,И ты чувствуешь, что мне нехорошо,И сильно ко мне приникаешь,Словно хочешь погасить меня,Словно тебе очень важно поймать, уловить,Зафиксировать,Пришпилить булавкой,Это мое вздрагивание, выгибание,Словно ради него все и было,Ты начинаешь целовать, целовать, целовать,Лизать мою шею,Покусывать плечи,И я слышу твое дыхание, хрипы, колотье в груди.Без звука, резко, нетерпеливо сдвигаешь мое лицоСебе в пах,И я уже знаю, что надо делать:Языком измерять глубинуИ меня всегда удивляет, как твоя плоть, нежная,Анемичная,Выдерживает мой натиск.Мой язык слишком груб,Но тебе, тебе нужно сильно и грубо,Глубоко.Но я уже не могу, я задыхаюсь,А ты льешь что-то сладкое,И я должен все это пить,И в тебе все клокочет,Именно так, и звуки эти очень древние,Так клокочут вода или птица.И ты сильно тянешь меня к себе,Быстро и резко раздвигаешь мои ягодицы,Я не противлюсь тебе,И вот твои узкие пальцы, твоя кисть входит в меня,В мой анус.Так глубоко,Что разворачивает и раздирает изнутри.– Тебе хорошо? – с хрипом ты говоришь.– Тебе хорошо!– …И я не могу сказать, что мне больноИ стыдно,И даже не знаю, чего больше, стыда или боли,И я говорю, что мне хорошо,Конечно, конечно,Очень,Очень,Да,Господи!Я иду к тебе по ниточке.Она только между мной и тобой проложена.Я, как во сне,А может, это я засыпаю,Так бывает.Пурга, снег в ботинках.
