Он никогда не дарил ей цветы. Он выращивал их для нее. На балконе пятого этажа цвели привычные гвоздики, возле которых так и чудился гортанный акцент Армена Вахтанговича; удостоились отдельного ящика невзрачные колокольчики; высокомерничала орхидея; даже лилиям нашелся аквариум в самом уголке балкона. По ночам они раскрывали робкие лепестки навстречу лунному свету. А в полнолуние, время сумасшедших оборотней и не менее сумасшедших влюбленных распахивалась алая лилия. Серебряный свет ночного солнца насыщал розовые лепестки тягучим пурпуром. Он шутил, что так раскрывается его сердце для Нее. Она улыбалась, и гладила бархат лепестков кончиками пальцев.

– У меня есть мечта, – прошептал Он. – Подняться на крышу.

– Зачем? Там же заперто.

– Я хочу посмотреть на небо чуть поближе.

Подруга позвонила на следующее утро.

– Слушай Серега с четвертого этажа день рождения отмечает. Пойдешь?

– С Ним?

– Да че ты с ним всюду таскаешься? Своей жизни нет? Будь проще!

День рождения разливал вино и водку. На лоджиях курили, в зале танцевали. Она, притихшая, сидела за столом. Как происходящее отличалось от праздников, на которые они ходили с Ним. На пятом этаже все было куда спокойней, без мата, криков, с хорошим вином и негромкими разговорами.