Было уже совсем темно. И немощеная дорога, и канавы по обеим ее сторонам прятались во мраке. Я не вывожу никакой морали из того факта, что в миг, когда душа Пилона, словно перышко под дуновением ветра, колебалась между великодушием и себялюбием, что в этот самый миг в канаве у дороги сидел Пабло Санчес, томимый желанием покурить и выпить стаканчик вина.

О, как должны молитвы миллионов мешать друг Другу и уничтожать друг друга на пути к престолу божьему!

Пабло сперва услышал шаги, потом увидел смутную фигуру и затем узнал Пилона.

- Здравствуй, amigo! - радостно закричал он. - Что это у тебя за тяжкая ноша?

Пилон остановился, как вкопанный, и повернулся к канаве.

- Я думал, ты в тюрьме, - сказал он с упреком. - Я слышал про гуся.

- Я и был в тюрьме, Пилон, - весело отозвался Пабло.- Но меня там плохо встретили. Судья сказал, что наказание на меня не действует. А полицейские сказали, что я съедаю больше, чем отпускается на троих. И вот, - с гордостью заключил он, - меня отпустили на честное слово.

Пилон был вырван из когтей себялюбия. Правда, он не донес вино до дома Дэнни, но зато тут же пригласил Пабло разделить с ним это вино в доме, который он снимает. Если от дороги жизни ответвляются две тропы великодушия и пойти можно только по одной, то кому дано судить, которая из них лучше.

Пилон и Пабло весело вступили в маленький домик. Пилон зажег свечку и поставил на стол в качестве стаканов две банки из-под варенья.

- Твое здоровье! - сказал Пабло.

- Salud! [Твое здоровье (исп.).] - сказал Пилон.

- Saludi - несколько мгновений спустя сказал Пабло.

- Ну, желаю тебе!- сказал Пилон.

Они перевели дух.

- Su servidor! [Ваш слуга! (исп.).] -сказал Пилон.

- Проехала! - сказал Пабло.

Два галлона вина - это немалое количество даже для двух пайсано. В духовном отношении эти бутылки можно распределить следующим образом.