Чуть пониже горлышка первой бутылки - серьезная прочувствованная беседа. Двумя дюймами ниже - воспоминания, овеянные приятной грустью. Еще три дюйма - вздохи о былых счастливых любовях. На донышке всеобъемлющая абстрактная печаль. Горлышко второй бутылки - черная, свирепая тоска. Двумя пальцами ниже - песнь смерти или томления. Большим пальцем ниже - все остальные песни, известные собутыльникам. На этом шкала кончается, ибо тут перекресток и дальнейшие пути неведомы. За этой чертой может произойти все что угодно.

Но вернемся к первому делению, на котором начинается серьезная прочувствованная беседа, ибо тут Пилон сделал замечательный ход.

- Пабло,- сказал он, - скажи, тебе никогда не надое- дает спать в канавах, мокрым, бездомным, всеми покинутым, одиноким?

- Нет, - сказал Пабло.

Голос Пилона стал мягким и вкрадчивым:

- Так и я думал, мой друг, когда я был грязным, бесприютным псом. Я тоже был доволен своей долей, потому что я не знал, как приятно жить в маленьком домике с крышей и садом. Ах, Пабло, вот это жизнь!

- Да, конечно, неплохо, - согласился Пабло.

Пилон ринулся в атаку:

- Послушай, Пабло, а не хотел бы ты снять часть моего дома? Тогда тебе больше уж не придется спать на холодной земле. Или на жестком песке под пристанью, где в твои башмаки залезают крабы. Хочешь жить здесь со мной?

- Само собой, - сказал Пабло.

- Ты будешь платить мне всего пятнадцать долларов в месяц! И в твоем распоряжении будет весь мой дом, кроме моей постели, и весь сад. Только подумай, Пабло! И если ктонибудь напишет тебе письмо, ему будет куда его послать.

- Само собой, - сказал Пабло.- Это здорово.

Пилон облегченно вздохнул. Только сейчас он понял, каким бременем лежал на его душе долг Дэнни. Разумеется, он знал, что Пабло не заплатит за квартиру ни гроша. но это не уменьшало его торжества. Если Дэнни когда-нибудь потребует денег, он сможет сказать: "Я заплачу, когда заплатит Пабло".