Она появилась на следующее утро, в полдевятого. Она шла по пирсу со стороны Хова. Утро было свежим, с пролива дул ветер.

Было время прилива, и волны накатывались на галечный пляж.

Девушка шла с непокрытой головой, и ее длинные распущенные светлые волосы развевались вокруг шеи. Руки она держала в карманах распахнутого пальто. Я следил за ней в бинокль, пока она не прошла через турникет пирса, а затем двинулся вслед.

Я был одет достаточно модно для этой местности — обеспеченный молодой человек на каникулах, прогуливающийся в поисках компании.

Я нашел ее на дальнем конце пирса, за павильоном, где, перекинув через заграждения удочки, стояли любители утренней рыбалки. Лески утопали в желто-зеленой пене, а на концах удочек болтались маленькие колокольчики, и рыбаки ждали, что они зазвонят, чтобы в тот момент, когда треска, или лещ, или камбала, или еще какая-нибудь рыба схватит наживку, подсечь ее. Рядом, на пирсе, в беспорядке валялись корзинки, жестянки и неопрятная одежда, и никто не произносил ни слова.

Девушка облокотилась на ограждение, глядя на столб дыма, поднимавшегося от далекого судна на горизонте. Я тоже облокотился на ограждение в двух ярдах от нее и стал смотреть на дым. Затем зажег сигарету и, повернувшись вполоборота, наблюдал за человеком, который собирался закинуть удочку.

Девушка не обращала на меня никакого внимания. Она была крупной, но не чрезмерно. Приятный профиль, широкий, крупный рот, кожа — золотисто-коричневая, такая, что мне захотелось протянуть руку и дотронуться до нее кончиками пальцев.

Мысленно я представил ее облаченной в различную одежду: купальник, старый мешковатый свитер, брюки, а затем лежащей на кровати с наполовину прикрытыми глазами. И во всех случаях поставил ей высший балл. Я понял, что очень разочаруюсь, если это окажется не Кэтрин Саксманн.