— Давай. Я предпочитаю отсутствие формальностей.

— Отлично.

Он поднялся с кресла и подошел к двери. Взялся за ручку, а затем повернулся ко мне вполоборота. В этот момент я понял, что он собирается звонить Уилкинс.

— Они сказали, — небрежно бросил он, — что однажды предложили тебе работать с ними. Почему ты отказался?

— Я люблю одиночество и предпочитаю свободный график работы. Понимаешь, я сам себе хозяин, сам назначаю себе выходной, чтобы пойти порыбачить.

Он кивнул:

— Я послежу за твоей рыбалкой. Ты можешь кончить на дне реки, — подмигнул и исчез.

Я подошел к двери и приоткрыл ее — на лестнице раздавались звуки его шагов. Из окна увидел, как он перешел улицу и повернул за угол, ни разу не обернувшись. Но это ничего не значило, потому что если бы они решили следить за мной, то этим бы занялся кто-то другой.

Через пять минут позвонила Уилкинс:

— Вы должны мне пять фунтов.

— Возьмите их из денег на мелкие расходы и запишите на Стебелсона.

Я положил трубку, а затем позвонил Миггсу.

— Мне нужно кое-что шикарное. Сегодня в семь. Слоун-сквер.

Он поворчал, что применительно к Миггсу означает «как следует выругался», но обещал быть. Положив трубку, я поджарил яичницу и съел ее, запив стаканом молока. Затем тщательно занавесил окно в гостиной и включил свет. Упаковал чемодан и отправился в спальню, оставив в гостиной включенный свет. Я выбросил чемодан за окно, а потом выпрыгнул сам.

Садик внизу не относился к моей квартире. Он принадлежал семье, чья парадная дверь находилась за углом и вела на улицу.

Я вошел в кухню и увидел миссис Мелд, которая чистила селедку на ужин. Мистер Мелд, ссутулясь, сидел в тяжелом кресле и не отрываясь, словно в ступоре, смотрел телевизор.

— Добрый вечер, мистер Карвер. Куда-то уезжаете? — спросила миссис Мелд.