- Я так думаю, что сейчас этот ножичек надежно заделан цементом в какой-нибудь щели под носом у судей и ментов, - предположил я. - Ты будущий юрист...

- Но и большой дурак, - перебил меня Конь, - и мне хотелось бы на какое-то время в этом качестве и остаться. Ага?

На следующий день в университете только и разговоров было что о "диком процессе" и героическом поступке неизвестного мстителя, вступившегося "прям как у Фолкнера" - за поруганную честь женщины, презрев законы человеческие - "прям как у Клейста" - ради высшей справедливости.

В общежитии к нам в комнату ломились любопытные, и Конь велел мне собираться: "Пиво пить пойдем".

По пути к киоску Ссан Ссанны он только раз открыл рот:

- Ты говоришь, что подсудимый этот даже не захрипел?

- Ни звука. Только хрустнуло что-то.

Заказав четыре пива, мы пристроились за столиком, который лучше других был освещен уличными фонарями. Конь достал из кармана бутылку водки, из другого - химический карандаш, лизнул свою жуткую ладонищу и написал: "Он сюда явится". Я машинально кивнул, боязливо поглядывая на поллитровку. Гена покачал головой:

- Не-ет, брат, сегодня мы с тобой будем говорить на отвлеченные темы, что в переводе на русский означает...

- Напьемся, - мрачно завершил я его тираду. - Я ж не против. Но при условии, что за героя нашего мы пить не будем. Не надо ему почестей и чести, Гена, - что случилось, то и случилось. Не литературь.

Он кивнул.

Первую мы выпили молча и не чокаясь, как на поминках.

- Знаешь, какие дела в основном рассматриваются в судах? - начал Конь, задумчиво жуя корку хлеба, посыпанную серой солью. - Девяносто девять с половиной процентов - мелкие хищения да драки. За весь прошлый год по области - шесть убийств, четыре изнасилования, одно разбойное нападение. На самом деле, конечно, чуть больше, статистику правят, и ты знаешь - кто и почему, но не сильно правят. И вот на твоих глазах серая статистика...