- Ни фига она не потянет. Ее засасывает. Болотные губы уже чавкают её резиной! Мы с тобой в необитаемый край заехали. Что там такое клычет-то, клычет, вопиет? Что за мразь какая-то подхохатывает?

- Да просто волки стонут, Герка, не психуй. На волчью свадьбу мы с тобой ненароком заехали, только и всего. Ну, видишь-вытянула! Едем!

- Едем, но куда? В какой-то антимир въезжаем, Славка!

- Ты же знаешь, это спецзона. Мы тут восемьдесят км срезаем.

- Ты тут восемьдесят км срежешь, лишишься товарища. Давай лучше повернем обратно.

- Ну, вот сейчас мы уже тонем. Но медленно. Одно колесо ещё держится. Есть время осмыслить ж.п.

- Je n'sait pas се que sa veut dire*- жопа, что ли?

*Я не знаю, что это значит (фр.).

- Жизненный путь. Давай, Герасим, вытаскивай цареубийственный кинжал, будем ветки резать. Давай, включай в.к.ж.!

- Волю к жизни, что ли?

Теперь по законам темпоритма мы должны диалог этот прервать и представить читателю двух этих, неизвестно откуда взявшихся, героев. Что мы и делаем.

Два молодых москвича, лет, скажем, 26-27, Мстислав и Герасим, фамилии пока что неизвестны, рано утром покинули столицу и отправились на "Ниве", принадлежавшей их молодой капиталистической компании, куда-то на север, в какой-то город, то ли Кошкин, то ли Мышкин, а скорее всего, Гусятин, если следовать по пятам классической литературы 60-х. Что их туда понесло, пока неясно, но скоро выяснится, если все-таки выкарабкаются, ну а если не выкарабкаются, тогда и романа не получится.

На какой-то бензоколонке, где бензином уже полгода как не пахло, а пахло однозначно только говном, им повезло: остановился по большой нужде солдат с цистерной. Время было ещё паршивое, но уже не совсем паршивое: народ начинал отвязываться в сторону рыночных отношений. Солдат налил им полный бак и канистру, а также продал секретную карту стратегических коммуникаций.