Чего робеешь, АРТИСТКА?

Видно было, что трактирщица может уничтожить подчиненную одним махом, одним шевелением брови, но не делает этого ради зрителей, как профессиональный боксер высокой квалификации, которому подставили новичка.

– Я есть срань позорная, последняя, конченая, – заученно ответила

Глафира, лукаво стреляя глазами в Филина и, видимо, нисколько не тяготясь самобичеванием, как привычной простенькой ролью. Теперь она не казалась пьянеющему Филину такой уж некрасивой, старой и больной, наверное, это был всего лишь сценический образ, а сама Глафира могла бы сделаться и привлекательной, почти желанной при ее стройной фигуре, бесовски прозрачных глазах и густой спутанной гриве, если бы отмылась, загримировалась (а может – разгримировалась) и надела приличное платье. Или это водка всасывалась в мозг?

– Нет, я не это имею в виду. Я имею в виду: кем ты была до трудоустройства в трактир?

– Я являлась актрисой Театра Сатиры Красной Армии, заслуженной артисткой Удмуртии, лауреатом премии Комсомола и медали “За творческие заслуги”. По результатам опроса журнала “Жизнь за театр” я была признана открытием года, а затем стала лауреатом международного Шекспировского конкурса в городе Стратфорд-апон-Эйвон в Великобритании за лучшее раскрытие женского образа в пьесе Шекспира.

– Какого образа?

– Образа Джульетты в трагедии “Ромео и Джульетта”. Вскоре после этого я получила приглашение от режиссера Шнейдерсона на главную роль Любочки Тумановой в фильме “Летят голуби”.

– Кто был твоим партнером по фильму?

– Моим партнером по фильму был гениальный Бульонов.

– Сам Александр Бульонов был ее партнером по фильму! И что же?

– И я получила известие о том, что папа мой умер, а больная мама осталась одна, без присмотра, в Бездне. А через несколько дней после этого из американской киноакадемии в Лос-Анджелесе пришло приглашение Шнейдерсону, Бульонову и мне приехать в Соединенные