– Это из Марины Ивановны. «Червонный валет», – хмыкнул крепенький, лысоватый Шиковский, подкручивая виртуальные усы.

– Из какой Марины Ивановны? – напряженно спросила Инга.

– Марина Ивановна у нас одна!

– Из Цветаевой, – подсказала Ольга.

– Ну конечно, из Цветаевой! Я сразу так и подумала. Я же читала Цветаеву, – засуетилась Наташа.

– Дяденька, вы в телевизоре снимаетесь? Мы вас видели! Распишитесь в тетрадке! – облепили Шиковского детдомовцы.

Двинувшись на посадку, Ольга наткнулась на еще одну представительницу фестивального селебрити – Олесю. Это была женщина-цунами, прославившаяся тем, что вывихнула позвоночник, неся в сумке от машины до банка миллион долларов – не доверила охраннику.

Была она тогда на высокой шпильке и не знала, чего больше бояться: того, что ее сейчас грабанут, или того, что обломится шпилька. Потому что нести миллион долларов тяжело не только морально, но и физически. Так что спинку держала ровненько, что кончилось вывихом и госпитализацией в Ингину больницу.

Последние годы Олеся рассталась с мужем и, иногда напиваясь, рассказывала, что она начальник «заводов, газет, пароходов». А по особой пьяни заявляла, что ее дочка может выйти замуж только за принца Уэльского. И у нее достаточно денег, чтобы обтяпать это дельце для своей девочки.

Как и всем рублевским, Олесе хотелось получать «вино и домино» в комплекте с кино. Точнее, с кинотусовкой. По жизни она ходила в деловом костюме, а на фестивале отрывалась по полной программе, выряжаясь откровенной «госпожой» – в кожаное и готичное.

Красила волосы красными и фиолетовыми прядями, как рок-звезда. Одевалась в почти концертные костюмы. Для полноты образа ей не хватало не то плетки, не то электрогитары.

Сегодня Олеся поторопилась с алкоголем и была «в лоскуты» уже к самолету. Да еще была на шпильке, а посему падала на не менее пьяного Андрея Николаева, вопя: