– Италия! Море! Солнце! Секс! Мечты сбываются! Николаев, запомни, я способна делать мужчин счастливыми даже против их желания!

Ольга предпочла место в очереди на посадку возле Олеси и Андрея Николаева, чтобы не быть прибитой волной толпы ни к Наташе, опекаемой Ингой, ни к Даше, охраняемой Галей Упыревой.

Сестры Бери Даша и Наташа были погодками. И представляли собой типичных постшестидесятилетних рублевских бездельниц со всеми вытекающими из этого последствиями. Они страстно тянулись к «культуре-мультуре» потому, что она оказалась самым удобным и компактным объектом любви для этого периода жизни. «Культура-мультура», с одной стороны, была аксессуаром, выгодно выделяющим их из рублевских землячек, с другой – ничего не требовала взамен.

У сестер были состоятельные дети, построившие им дом для тихой, уютной старости. Но сестры сопротивлялись уютной старости как могли. Каждое утро просыпались с мантрой «все только начинается» и пытались за деньги детей наполнить свою жизнь смыслами, ни секунды не подозревая, что смыслы не продаются.

Старшая – Даша – долго жила в эмиграции и, добившись там некоторых успехов, была уверена, что, вернувшись, вывезла их с собой в чемодане. Однако на родине никак не могла предъявить «свою ценность» и в глазах знакомых выглядела только претенциозной пенсионеркой, пропустившей самые интересные годы своей страны.

Это не устраивало Дашу. Она бунтовала, создавая образ пожилого «вампа с сигарной фабрики». Чтобы быть совсем не похожей на сестру, вычернила волосы, брови, ногти на руках и ногах. «И душу», – как утверждала Наташа.

Нося только черное, Даша дополняла наряды свисающими с плеча или груди массивными представителями флоры и фауны из сложных сортов камня. И почти в натуральную величину.

Так что при своих огромных объемах все время выглядела как клумба траурной расцветки на виповской аллее кладбища. И в своих самых смелых экипировках напоминала донну Розу Дальвадорес в исполнении Александра Калягина.