На пути возник маленький аккуратный католический храм. Возле него бузило несколько подростков. Ольга вошла внутрь. И там никого, кроме Мадонны и лежащего деревянного Христа. Только глазок видеокамеры.

Села на скамейку. Подумала, что дома на нее кинулась бы стая бабок и порвала бы в клоки за короткую юбку, голые плечи и пляжную сумку. Словно Бог уполномочил их проверять дресс-код перед встречей с собой. С удивлением поняла, что первый раз в жизни за пятьдесят лет ей никто не мешает общаться с Богом. Выходя, поклонилась камере в пояс и громко сказала:

– Спасибо!

Потом бродила, бродила по улочкам, фотографировала дома и цветы. Когда вернулась на набережную, очень хотелось есть. Зашла в кондитерскую, ткнула пальцем на самое красивое пирожное и попыталась попросить чай. Доброжелательная девушка стала совать железную банку из холодильника. Ольга устала отмахиваться от банки и отошла от прилавка.

– Американо? – спросил мужчина из-за прилавка с газетами.

– Раша.

– Раша? – Он пожал плечами и уставился на нее.

– Россия! Раша! Путин! – старалась Ольга.

Он недоумевал.

– Русо! – попробовала Ольга.

– О! Русо! Путин! – закричал мужчина, делая ударение на последнем слоге Путина. – Браво, русо! Браво, Путин!

В окно увидела бредущих сквозь жару набережной Лизу Золотову, ее мужа Егора и барда Андрея Николаева. Бросилась им наперерез с криком:

– Русо туристо!

– Облико морале! – устало ответил Андрей Николаев. – Пошли с нами есть морскую гадость!

– Представляешь, Оль, мы не туда свернули и попали в мертвый город! – запричитала Лиза Золотова.

– В Помпеи? – пошутила Ольга.

– Хуже! У них тут брошенные города возле моря. С выщербленными ветром фасадами! Хорошие дома, но в них никто не живет! Зажрались! И все стены затянуты сиреневыми цветами! Сидеть, рисовать и плакать! – вяло говорила Лиза. – Тут такая жопа мира, что даже спросить не у кого. А те, что есть, ни бум-бум по-английски! Еле выбрались. Перегрелись… Ты не видела где-то здесь ресторан с пиратской эмблемой? Нам его Динка рекомендовала.