Ольга представила Василия Бабушкину, тот сухо кивнул. Бабушкину было тесно в присутствии «другого гения» за одним столом. Упростил ситуацию Борюсик, он вернулся к столу, открыл рот и выпалил:

– Вы прямо сам живой Василий Картонов?

Кислое выражение на лице у Бабушкина от этой фразы сменилось на горькое; но Василий Картонов никогда не стал бы звездой, если бы не умел первым «ловить мячик».

– Попрошу без фанатизма, за этим столом я только поклонник фильмов режиссера Бабушкина! Пять раз посмотревший фильм «Я буду единственным», – ответил Василий, скромно потупившись.

– «Я буду единственной», – с нажимом поправил Бабушкин, оттаивая.

– Простите, весь день трясся в машине из Неаполя, все мозги растряс, – оправдался Картонов. – Говорят, вы запускаете новый фильм? В Риме? Я туда тоже собираюсь… Завтра. Можем взять машину вместе. По дороге есть несколько изумительных ресторанов, был бы рад пригласить вас туда.

– Ну, я не знаю… У нас там… рабочий график, – лениво ответил Бабушкин и вопросительно посмотрел из-под очков на Борюсика.

– Отличная идея! У нас в машине как раз два лишних места! Но только я бы сам хотел вас пригласить пообедать в Риме. Соберутся серьезные люди, – засуетился Борюсик.

– Люди какого уровня? – поднял бровь Картонов.

– Очень серьезные. Поверьте, я давно живу в Италии. Можно сказать, «вхож». По горизонтали и по вертикали, – блеснул глазами Борюсик. – Вы человек большого искусства, а здесь другие законы. Сами понимаете… Другая структура общества.

– Я понимаю, о чем вы, – кивнул Василий Картонов. – По горизонтали мне не надо. Мне лучше по вертикали. Из окружения папы римского у вас никого? Я бы хотел передать ему золотой альбом с фотографиями моих работ.

– Есть человек из его пресс-службы. Оформим! – закивал Борюсик.

Они защебетали с Картоновым, как две гули, что выглядело довольно странно.