– Да это не охранник, это мой друг, Ванька-дворянин. Да ты ж его знаешь! Я его с собой взял для компании. Вон он за тем столом. Может, чего продаст тут.

Ольга знала нескольких друзей Василия, в том числе и Ваньку-дворянина. Это был бритый под батон качок с толстой золотой цепью на шее, успешно торгующий дворянскими титулами от какой-то мутной конторки.

Картонову он, конечно, дворянство не продал, а подарил на день рождения, и Василий тогда сказал:

– На хрен мне твое дворянство, это ты мне должен платить за него. Вам же нужны хоть какие-то известные прокладки между платниками!

Дина посадила Ваньку-дворянина, как неопознанного объекта, рядом с супругами Голубевыми. И они о чем-то бойко говорили.

– Что за рыжий очкастый хер рядом с тобой? – на ухо спросил Картонов.

– Это Бабушкин! Один из лучших режиссеров современности, – пристыдила Ольга его на ухо. – «Сладкий закат», «Я буду единственной», «Оторопь»! Неужели не видел?

– Не-а. – Василий вообще ничего, кроме самого себя, своих приятелей и женщин, которых хотел в данную минуту, не видел. – Крутой?

– Очень… Сейчас запускает фильм в Риме, едет завтра натуру смотреть.

– В Риме? Это мне в масть. Я как раз хочу там пару хороших заказов срубить, – заметил он, шаря глазами по залу.

Увидев, как плотоядно уставилась на их столик старшая сестра Даша, Наташа приобняла Картонова и вкрадчиво сказала:

– Я так хочу заказать вам скульптуру своей покойной мамы!

– По фотографии?

– Да, но я очень похожа на нее, я готова позировать. У вас в мастерской, – покраснела Наташа.

Даша испепеляла глазами их столик, но была слишком горда, чтобы отдирать Картонова от сестры. Тем более что все приятельницы ждали, что он подойдет и хоть как-то засвидетельствует половуху с ней в глазах общественности.

– Как вы думаете, какой должен быть материал? Стоимость не имеет для меня значения! – многообещающе продолжила Наташа.

– Я подумаю. Это хорошо, что не имеет значения. Вы же понимаете, у каждого материала своя душа…